Об одном актуальном слове
В шведско-русском словаре его нет, но можно пройти через английский, откуда оно заимствовано путем калькирования: rogue + state. Например, отыскать skurkstat в шведско-английском разделе корпуса параллельных переводов glosbe или reverso, после чего русский перевод сочетания rogue state без труда отыщется в англо-русском корпусе этих ресурсов либо прямо в словарях Abby Lingvo или Multitran: государство-изгой. Еще один путь – заглянуть в шведскую «Википедию»»: вполне можно ожидать, что сведения о таком важном политическом концепте в ней найдутся. В самом деле, в ней есть статья ”Skurkstat” с отсылкой к соответствующей статье на русском языке: «Страны-изгои».


На шкале между крайними полюсами – кажущимся полным совпадением концептов своего и чужого слова («интернационализмы») и полным отсутствием соответствующего концепта в своем языке («безэквивалентная лексика») – ложные друзья ближе к первому типу. Как и интернационализмы, это когнаты, имеющие общую концептуальную основу, но отличающиеся от них тем, что их конвенционализированные в двух языках значения разошлись. Вот лишь один показательный пример. Шведское слово dramaturg по форме в точности совпадает с русским драматург, однако русское слово обозначает автора драматических произведений (по-шведски dramatiker), а шведское – завлит’а, заведующего литературной частью театра.
на некую метафорическую сферу жизни и мысли студента (именно студента, а не студентов, т.е. в категоризирующем единственном числе), наполненную чем-то совсем другим: жаждой знания, дебатами, спорами о природе соцреализма, предстоящей сессией и проч. Именно слово среда представляется уместным в переводе. Но värld не значит ’среда’, и в словаре такого значения нет: не только в перечне значений, но даже в примерах.
даже и в этом случае их сходство отнюдь не только внешнее: они сохраняют нечто общее в своей идее, а в ряде других, «нецентральных», значений могут и совпадать.